Блог писателя. И этим всё сказано. Никакой коммерции, попытки втянуть в финансовую пирамиду или рассказов о безоблачном счастье Интернет-бомжа. Творчество и ничего кроме.

Глава 25

В поисках еды Корто обшарил весь дом и по иронии судьбы упустил из виду, что его союзник скрылся в неизвестном направлении. Когда же тот не стал отзываться на имя, политик не придал этому значения.
“Может, уснул, упал в обморок от напряжения или свихнулся, - решил он. - Естественно, он же магнат - слабак, привыкший во всём полагаться на деньги и слово делового человека. А это жизнь тут надо предавать и подстраиваться”.
Безликий слишком плохо знал своего соратника, который в одночасье бросил его на произвол судьбы и, летя в корабле, подумывал об убийстве своего спасителя, чтобы не стать заложником шантажистов. Ещё недавно бизнесмен осуждал Корто, а, оказавшись на его месте, тут же забыл обо всех нормах морали.
- Не принимайте это так близко к сердцу! - крикнул политик, услышав скрип входной двери. - Мы живы, и это главное.
- Тут вы правы, - согласился Уйц.
- А где Инал?
- Не знаю, я только что вернулся с улицы, поэтому вопрос не ко мне. Собирайтесь.
- Куда?
- День подходит к концу. Под покровом очи мы перебазируемся на новое место.
- Конспирация, - процедил гость. - Она едва не стоила мне жизни. Если бы не чрезмерное заметание следов, я бы в два счёта выбрался из этой страны.
- Вам настолько здесь не нравится?
- Я хочу домой, у меня там всё: деньги, власть, враги.
- Насчёт материальных ресурсов и положения в обществе не обещаю, - усмехнулся Уйц, - но с супостатами проблем не будет.
- То есть?
- Вы пребываете в этом лагере более часа и стали одним из нас. Поздравляю, отныне официальное правительство и сексуалы, которые ещё не пошли прыщами, считают вас своим смертельным врагом вроде тифозной вши, которую надо уничтожить прежде, чем она вопьётся в тело.
Видимо, такое нелестное сравнение ужасно не понравилось Корто, так как он начал сопротивляться из последних сил:
- Это невозможно! Я ведь другой расы.
Собеседник ещё больше развеселился. Будучи первым последователем Атра, он привык, что гуманоиды, перешедшие на его сторону, долго не могут свыкнуться с мыслью, что обратной дороги из этого болота нет, и пытаются обмануть себя такими жалкими отговорками.
- Правильно! Значит, вы один из тех иностранцев, которые спонсируют нас на эти мерзкие выходки. Иначе как вы очутились в стране, которая держит границы на замке? Если бы вы были простым контрабандистом или сладострастным типом, решившим разжиться обворожительными сексуалками, то купили или украли бы пару-тройку девчушек и спокойно вернулись восвояси.
- Железная логика, - протянул политик.
- Как и щипцы, которыми нас всех будут пытать, если мы не поторопимся.
Корто вскочил с места и организовал вокруг себя сумасшедшую деятельность, наивно полагая, что активно помогает своими истеричными воплями и беготнёй по коридору.
- Вам легче? - участливо спросил Уйц.
- Немного.
- Ничего, скоро это пройдёт. Последователи, сменившие около двадцати баз, спокойно относятся к новому перемещению. Главное верить, что мы боремся за правое дело.
- Думаете, с годами я свыкнусь с этой мыслью и перестану помнить о том, что попал сюда случайно?
- Таких случайностей не бывает, - глубокомысленно заметил собеседник. - Вы сами говорили, что мой учитель спас вас из плена.
- Это недоразумение.
Сексуал отрицательно покачал головой:
- Будь это тёзка из среды политиков или чья-то глупая шутка, вы бы не попали сюда. Даже если Атр не помог вам прямо, то его благодать снизошла косвенно.
Гость с некоторой завистью посмотрел на счастливого собеседника, который настолько верил мессии, что воспринимал его как источник неисчерпаемой энергии, которая как Солнце может расходиться лучами и дарить жизнь любому, даже не знакомому существу.
- Скажите, а что со мной будет? - прямо спросил безликий. - На родину я попасть не могу, на здешних улицах стану жертвой линчевателей, которые, узнав, что я иностранец, который к тому же общался с вами, тут же совершат что-нибудь ужасное. Я буду до конца своих дней жить в вашей общине?
- Это уж как решит учитель. Советую не гневить его и не роптать. Он безмерно добрый, но в порыве праведного гнева может прогнать.
Корто стало не по себе. Если бы ещё вчера ему сказали, что наступит тот день, когда придётся прогибаться перед полусумасшедшим проповедником, чтобы тот не отдал его на растерзание толпе, слоняющейся на грязных улицах трущоб, он бы дико расхохотался и попросил бы охрану избить рассказчика до полусмерти за такие шутки. Теперь же оставалось лупцевать только себя, да рука не поднималась, слишком силён был инстинкт самосохранения.
- Идите за мной и, пожалуйста, не произносите громко слова на общемировом языке. Это сразу же привлечёт внимание граждан, - попросил Уйц, когда гуманоиды вышли на улицу.
Смеркалось, хотя политику казалось, что он провёл в чужой стране лишь несколько часов. Впрочем, этого времени хватило, чтобы понять, насколько всё плохо и бесперспективно. На улице, несмотря на завершение светового дня, не было даже намёков на фонари, однако количество прохожих от этого не уменьшилось. Напротив, из щелей выползли не только хорошенькие девушки, но и симпатичные парни, которые, увидев чужестранца, стали строить ему глазки и показывать свой могучий торс.
- А чего вы хотели? - фыркнул сексуал. - Ребята тоже хотят выбраться отсюда. И им неважно, какого пола их будущий покровитель.
- Может, лучше останемся здесь?
- Чтобы стать святыми мучениками?
- У вас же нет ни армии, ни полиции.
- Да, но граждане вполне справляются и без них.
Корто хватался за соломинку:
- А если Инал вдруг вернётся?
- Вы на самом деле политик?
- Конечно, самой высшей пробы.
- А наивности у вас как у малого ребёнка. Сбежал ваш приятель, хоть с виду и казался размазнёй, - ответил собеседник с большой долей сомнения в голосе.
Он воспитывался в трущобах, поэтому с молоком матери впитал классовую ненависть к богатым и влиятельным, которые без исключения жадные, бессердечные и корыстолюбивые. В противном случае выдающиеся гуманоиды были такими же, как и все: ленивыми бездельниками, мечтающими о хорошей и беззаботной жизни. Теперь же Уйц своими глазами видел живого политика, мало чем отличавшегося от простого олуха с доходом ниже прожиточного минимума.
- А далеко отсюда находится новая база? - спросил Корто.
- Есть два пути: длинный, но чистый и короткий, но грязный.
- Второй - это через канализацию?
- Нет, это первый.
- Почему? - удивился безликий.
Он привык к стереотипам, сложившимся в его стране. Это было не самое чистое место на свете, однако любой мог подтвердить, что копаться в нечистотах - это негигиенично. У приверженцев новой веры была иная точка зрения:
- Там вся грязь смывается водой, а когда она стекает, то всегда чисто и спокойно. Этими проходами пользуются только подпольщики вроде нас, поэтому не страшно, если встретился с каким-нибудь сексуалом. А вот если столкнёшься с прохожим на поверхности, тот может и в волосы вцепиться, признав в тебе последователя Атра.
Поймав на себе несколько сладострастных взглядов накрашенных парней, политик согласился спуститься в канализацию. Путь действительно был длинный, но неспокойный, поскольку время от времени из коридоров выскакивали гуманоиды с горящими глазами и требовали назвать пароль. После шестого раза Корто перестал подпрыгивать и поднимать руки кверху.
- Вот мы и дома, - улыбнулся Уйц, поднимаясь по лестнице. - Сегодня нам крупно повезло, помещение три года назад было жилым, и там остались кое-какие вещи от прежних хозяев.
- А они куда делись?
- Умерли от острого пищевого отравления, - спокойно ответил собеседник, - поэтому если захотите покушать, то сначала угостите соседа и посмотрите ему в лицо. Если появится сыпь, жжение или отваливающиеся куски плоти, лучше потерпите. Голодание в лечебно-профилактических целях - это лучше, чем мучительная смерть.
После таких страшилок гость, еле справляясь с дрожью, сидел на продавленной софе и думал о вечном. Мысли были прерваны на самом интересном месте: гуманоид подбирал цвет и материал гроба, а также музыку, которая не должна быть слишком весёлой для такой церемонии.
- Учитель хочет вас видеть, - парень похлопал политика по плечу. - Помните, что я вам говорил: не выводите его из себя.
Атр радушно встретил безликого и вкратце рассказал о своей пастве. Поняв, что Корто никуда не денется, он решил приобщить его к общественно-полезным работам. Чем больше гость слушал, тем отчётливее понимал, что мессия не такой уж идеалист. День ото дня сексуалов с косметическими дефектами становилось всё больше, поэтому проповедник с большой неохотой принимал новых членов, заставляя проходить нелёгкие испытания и заранее ставя завышенную планку. Общая масса отсеивалась, те же, кто оставался, превращались в бесплатных рабов, искренне веривших, что таким образом они отрекаются от прежней жизни.
- Вы же политик? - спросил Атр, окончив свой рассказ.
- В стране безликих я занимаю ведущее положение, - гордо заметил гость.
- То есть с ораторским искусством проблем быть не должно.
- Я способен заболтать любого, убедив его, что он неправильно произносит своё имя и вообще принадлежит к несуществующей расе.
- Замечательно! Уже завтра вы сможете доказать свои громкие слова.
Корто опасливо посмотрел на собеседника:
- Что вы имеете в виду?
Атр достал из открытого ящика электронную доску и стал цифровым пером чертить на ней схемы из учебников по экономической теории.
- С момента зарождения жизни на Земле общество обладает ограниченными ресурсами, которые неравномерно распределены среди его членов, - начал проповедник. - Наша задача - отсечь тех, кто не может ничего принести нашей структуре, и привлечь наиболее видных и состоятельных, которые способны не только помочь материально, но и выступить арбитрами в нашем конфликте с официальными властями.
Слушая сладкие речи, политика вдруг осенило:
“Для классического сексуала парень слишком много думает, вот природа и отняла у него красоту, всё равно он бы ей не пользовался. Или его внешность изменилась в ходе интенсивных умственных процессов. Не зря же говорят, что мысли портят лицо: вытягивается лоб, непропорционально удлиняется нос. Вот и я не красавец, зато ума палата”.
Мессия продолжал вещать о своей общине, которая не может позволить пригреть у себя на груди лентяев, которым нужна не вера и переосмысление понятий красоты и душевности, а надёжная крыша над головой и трёхразовое питание с горячими обедами во избежание запоров и кровоточащей язвы.
- Получается, что вы глава секты, - подытожил Корто. - Вам нужны богатые и влиятельные, а от нищих и убогих вы предпочитаете отмахиваться.
Собеседник бросил на него холодный взгляд и проронил:
- Называйте как хотите. Ну, так вы согласны?
- Что со мной будет в случае отрицательного ответа?
- А вы мне нравитесь, - улыбнулся Атр. - Сразу чувствуется, что настоящий политик и делец. Ничего страшного не произойдёт, я отпущу вас на вольные хлеба.
- То есть на растерзание официальным властям?
- Как можно! Позвольте напомнить, что в нашей стране нет ни армии, ни полиции. Кто же вас будет мучить?
- А Уйц что-то говорил о железных щипцах.
Мессия кивнул:
- Это популярная мера при самосуде.
- Понятно. Значит, меня замучают мирные жители.
- Удачный каламбур! - засмеялся проповедник. - Жители настолько мирные, что поднимут на дабу любого, кто в их глаза покажется виновником появления безобразных прыщей.
Корто обречённо вздохнул. Святой открытым текстом издевался над ним, и продолжать беседу было бессмысленно. Как и при знакомстве, когда Атр заявил, что у гостей нет иного выхода, политик ощущал себя паршиво, а исчезновение союзника не добавляло положительных эмоций.
“Выходит, Инал смылся, оставив меня в дураках. Эх, не надо было говорить свои мысли вслух. Он решил, что если я задумал убить таинственного спасителя, то запросто могу избавиться от него. И ведь правильно подумал, зараза!”
- Вы не можете собраться с мыслями? - ехидно спросил проповедник.
Безликий попытался улыбнуться. Гримаса получилась на редкость жалкая, будто убогий попрошайка просил милостыню у богатого вельможи, который не преминул уличить того в обмане и тунеядстве.
- Я берегу силы для завтрашнего дня.
- Правильно! Ведь вам предстоит повлиять на личности, которые сами способны убедить других, что белое - это чёрное и наоборот.
- Тогда я пойду.
- Идите. Если увидите Уйца, скажите, чтобы заглянул ко мне.
Верный апостол сидел возле двери и усиленно делал вид, что всё это время не подслушивал, а мирно спал на жёстком стуле. Проведя возле наставника столько времени, он уже хорошо изучил его, и чутьё подсказывало, что сейчас мессия замышляет что-то грандиозное.
- Ну, что сказал учитель? - спросил сексуал, картинно зевая.
- Просит вас к себе.
- Как чувствовал. Всё-таки у него необычайная энергетика, меня сюда словно магнитом тянуло.
Войдя в комнату, парень увидел широкую улыбку, не сходящую с лица проповедника. Тот пребывал в отличном расположении духа.
- Мой милый Уйц, как же мне всё это надоело, - пропел Атр. - Когда я призывал к хрестоматийным вещам, все считали меня сумасшедшим. Но стоило какому-то вельможе пойти прыщами, как глупая толпа признала во мне мессию. До сегодняшнего дня мне приходилось нести этот крест, но всё близится к завершению.
- Что вы имеете в виду?
- Я закрываю эту лавочку. Нельзя так долго дурить людям голову.
- Не говорите так, это святотатство! Вы же такой чистый.
Собеседник горько усмехнулся:
- Ты слеп! Даже подлый политик, пробывший у нас в общине не более дня, понял, что я организовал самую натуральную секту, где тот, кто не может помочь материально, должен отрабатывать свою чечевичную похлёбку и крышу над головой.
- Это вынужденная мера. Вас окружает множество неискренних и даже малоприятных типов, которые хорошо скрывают свои личины. Вот вам и приходится испытывать их веру. К тому же, как иначе содержать паству?
Атр пожинал свои плоды. Вбивая эти слова в головы последователей, он даже не предполагал, что когда-нибудь тезисы, похожие на непререкаемые догмы, повернутся против него. Теперь, когда на горизонте замерцала робкая надежда прекратить эту буффонаду, апостол, не знавший иной жизни, был категорически против. Как бы Уйц не убеждал себя в собственной святости, которая тонкой струйкой перетекает к нему от учителя, втайне парень надеялся, что секта, когда все без исключения потеряют прежнюю красоту, выйдет из тени и займёт ведущее положение в обществе. В таком случае верный соратник не станет долго привередничать и согласится на любую руководящую должность.
“Председатель правительства - самое оно, - думал порой апостол. - Глава государства должен иметь надёжную опору в кабинете министров, и я не подведу своего наставника”.
- Не оправдывай меня, - сухо произнёс мессия. - Ты долго служил мне верой и правдой, никогда ни в чём не перечил, не попрекал и не намекал на поощрительные меры за свою лояльность. Завтра ты получишь всё.
Собеседник затравленно посмотрел на мессию. Тот говорил с таким скорбным видом и печальным голосом, будто вместе с руководящей должностью отказывался и от жизни. А если учесть, что община была для Атра смыслом существования, его добровольное отречение скорее походило на изощрённое самоубийство.
- Это всё из-за этого политика? - догадался апостол. - Он обозвал вас сектантом, и вы приняли клевету так близко к сердцу? Я немедленно вышвырну его вон.
- Не смей! Он ключ к моему спасению.
- Почему вы говорите загадками?
Мессия не ответил. Он молча подошёл к верному товарищу и крепко обнял его.
“До свиданья, друг мой, до свиданья, - пронеслось в голове. - Надеюсь, ты когда-нибудь простишь мне этот коварный поступок”.
По тягостному вздоху и натужному кашлю, которым собеседник привычно заглушал сухие всхлипывания, Уйц понял, что это конец.

Комментариев нет

Комментариев пока нет.

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.